Николай Филипьев (filipiev) wrote,
Николай Филипьев
filipiev

Церковная бюрократия. Чиновник против Бога.

коленопреклонятор

               Как бы ни был великолепен римско-католический проект, он сам в себе содержал источник собственной гибели.
                Церковь шаг за шагом осваивала технологию защиты людей от произвола власти. Это достигалось ее высоким авторитетом. А авторитет строился на высокой компетентности в области образования, науки и медицины. Церковь предлагала развитую мировоззренческую систему, основанную на христианско-католическом миропонимании.
              Эта система предоставляла достаточно места для религиозного подвижничества. Видом религиозного подвижничества было подвижничество в науке. Развитие науки приводило к новым технологиям. Новые технологии – к продвинутым видам оружия. Качественно новое оружие и высокий уровень образования, мировоззренческой и теологической компетентности провели римско-католическую цивилизацию к позиции мирового лидера, оставив позади другие цивилизационные проекты, в частности арабско-мусульманский, турецко-османский, и, в конце концов, русско-ордынский.

             Только одно слабое место. Все под контролем церкви. А кто контролирует церковь? Сама себя. Через иерархию церковных чиновников. А над ними римский папа. А он непогрешим.  Над ним только Бог.
А если не Бог?..
               Кто сомневается в папе, того ждет костер инквизиции! А если он правильно сомневается? Где способ скорректировать ошибку непогрешимого папы? А за этой ошибкой ведь потянется, шаг за шагом, и вся церковь.
         Как же? А подвижники, а святые?  Можно ли заставить их замолчать?
        Можно. И с помощью совершенно нехитрого приема. Святость не признается при жизни подвижника. Только после его смерти происходит длительный процесс канонизации. И лишь потом, с позволения церкви, становится разрешено считать подвижника святым. Люди приходят поклониться его мощам. Останкам тела, в которых уже нет души. И, чтобы поддержать их веру, святой и после смерти оказывает чудесную поддержку.

        - А где же вы были, когда святой был еще жив? Тогда-то его помощь была бы более понятной и более действенной. Он бы говорил с вами, и вы бы его поняли.
          - Но тогда он еще не был святым. Он был никому не известным подвижником. Да и как его слушать? А вдруг он на папу что-то наговорит, или на кардинала? А вдруг скажет что-нибудь не то?
          - Конечно, скажет. Иоанн Креститель тоже говорил не то. Пришлось голову отсечь и принести на блюде. И Христос говорил не то. Пришлось распять. Но только Бог был с ними, и говорили они от Бога и ради Бога. Где же вера ваша!
         - Кто верует, тот служит в церкви и должность имеет. И должностную инструкцию исполняет. Он скажет, что ему по инструкции положено. А мы церкви верим. И исполняем, что говорят. Святой может быть только после смерти. Тогда ему и поклоняемся.

           Гениально просто. Иоанн Креститель мог сказать про царя не то. Пока был жив. А потом его и святым можно объявить. Больше ведь ничего не скажет…

         И так, шаг за шагом в церковную идеологию вползает короед безответственности, карьеризма и властных амбиций.
         Подвижники неизвестно где, их никто не видит и не слышит. Святые мертвы, и потому они молчат. А чиновники – вот они! Они и представляют Бога!
        А нужно ли быть подвижником, чтобы сделать церковную карьеру? Нет, не требуется. Нужно угодить вышестоящим чиновникам. Оказать какую-нибудь особую услугу. Быть исполнительным и послушным, до определенного момента. Говорить правильные слова. Одному ведь Богу известно, что у вас на душе. А вышестоящий чиновник, он ведь тоже не подвижник.

         Происходит процесс сращивания феодальной и церковной власти.
         Происходит процесс обезбоживания церкви. Теперь не нужно быть не только подвижником, но и искренне верующим человеком, чтобы сделать церковную карьеру. Более того, верующиму в церкви не доверяют. Вдруг чего выкинет.

           И снова гениально простое решение. Не вера, а послушание вышестоящему чиновнику - основа католической церковной практики.
           Величайшая ценность христианской этики – смирение. Уступка личных амбиций здравому смыслу, Божьей Воле, доброжелательной критике со стороны.
            Гордыня – противоположность смирению. Быть неадекватно высокого мнения о себе. Заботиться о собственной важности. Потакать амбициям.
Напротив, послушание Богу – развитие духовного слуха, работа по осуществлению прямой Божьей Воли, осознанной через веру.
             А трудно ли подменить здравый смысл – указанием церковного чиновника? Божью волю подменить определенным церковным догматом, статьей какой-нибудь грамоты. А послушание Божьей Воле подменить послушанием старшему по чину! Он ведь от церкви, а, значит, и от Бога поставлен?
              Это ведь проще чем развивать духовный слух, чем предстоять Богу и ответственно действовать по Его воле.
             Очень похоже на смирение. Но это не смирение вовсе. Это карьеризм. Одно из проявлений гордыни! Через покорность старшим достигнуть более высокого положения, и самому повелевать!
              Знают ли люди, что такая подмена понятий – обман? Конечно, они это чувствуют, но… Кому-то все равно, кому-то думать лень, кто-то считает, что все равно без него решат, и нечего возмущаться.  А большинство старается не замечать, потому что боятся костра Инквизиции.
Им и не положено иметь и, тем более, выражать свое мнение.
           И главное. Как говорил Фуше, хуже преступления может быть только ошибка. Чиновничья иерархия производит отрицательный отбор кадров. Кого хочет чиновник иметь в подчинении? Сильного, умного, непредсказуемого, эффективного, готового в любой момент занять его начальственное место? Или слабого, туповатого, необразованного, некомпетентного, предсказуемого, единственное  достоинство которого – преданность и исполнительность?

            Поэтому «процесс идет». Университеты и больницы отпадают от церкви и отходят под опеку короны.  Наука и медицина становятся светскими. Почему ученые не сопротивляются этому? Потому, что наука все еще остается территорией духовного подвига, а церковь все больше становится чиновничьей, то есть бездуховной и безбожной организацией.

           Возникает трещина между наукой и религией. Чтобы дистанцироваться от церковных чиновников, ученые предпочитают не говорить о Боге.
          Фридрих Ницше, видя эту церковную проблему, с ужасом констатирует: «Бог умер». Его уже почти нет в церкви. О Нем предпочитает молчать наука. Он остается только в обрядах. И только немногие, тщательно спрятанные от людей, верующие, подвижники, молятся и активно взаимодействуют с Ним.

          Они начинают свою молитву словами «Жив Господь!». За ними церковные чиновники наблюдают, но до времени их прячут и замалчивают. А после их смерти начинают процесс канонизации, и объявляют святыми. А у мощей организуют паломничества. А как же иначе?

         Чтобы приготовить рагу из зайца, нужно иметь хотя бы кошку.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments